Песни поэта Михаила Коршунова

Привёл к себе девчонку для половых утех,
Стянул с неё юбчонку и посадил наверх.
Хотел уже присунуть, но почему-то так
Не смог себя настроить на яростный стояк.

Такой огромный хуй, ребята, у меня.
Куда его не сунь, не лезет никуда.
И шарахаются все девчонки от него.
Сто сантиметров, нет, не выдержит никто.

Капля йогурта на брюки мне упала,
Когда на работе ложкой его жрал.
Дома эту каплю баба увидала,
Закатила неебовый мне скандал.

Хоть поверьте, хоть проверьте, но хуёво нынче мне.
У меня гондон порвался прямо в бабиной пизде.
Я считаю дни, недели, скоро уж наступит срок.
Мои предки охуели. Что за ёбнутый сынок?

Одинокий пастушок вышел в поле.
Поле это широко, словно море.
Лишь кусток один растёт невысокий,
Он так же, как и пастушок, одинокий.

Света была неприлично раздета.
Я встретил её среди лета.
Пизда у ней рыжего цвета.

Когда ты рядом со мной, я взглядом
Ловлю желанье и вновь стоянье.
В штанах дымится, скорей бы слиться.
Хочу тебя я, ведь ты такая.

У майора в кабинете вся на нервах я сижу.
Говорю ему: «Повешусь, но не отслужу».
Предлагаем ему бабки, а он, сука, не берёт.
Намекнул о крутом папке, а он, падла, ржёт.

Замерзала девчонка на улице,
Потому что слегка набухалася.
Все подружки по домам поразъехались,
А она в подворотне осталася.

Ой глупая она,
Да, ой глупая она.
Словно пробка, она глупая,
Словно пробка, она глупая.

Как же ты, пизда нехорошая,
Изменила мне с Куценко Гошею?
Знаю, он — артист. Всем известен он.
Ну, а я — никто, штопаный гондон.

Невольно думаешь весной о половодье на реке
И о девчонках. Из-за них — одни мозоли на руке.
И от бутылки пива, что ну улице приятно пить.
Короче, станет в тыщщу раз приятнее весною жить.